Меню

Какие страны ввозят отходы

Зачем урановые «хвосты» снова везут в Россию?

То, что «Росатом» из Европы завозит радиоактивные отходы для складирования, а не топливо для обогащения, ранее подтверждали сами его западные партнеры.

На днях российская НПО «Гринпис» обнародовала информацию о том, что западная компания Urenco в 2019 г. возобновила переброску в Россию урановых «хвостов» с немецкой обогатительной фабрики в Гронау. В руки «зеленых» попал документ правительства немецкой земли Северный Рейн-Вестфалия, из которого следует, что с 2019 по 2022 гг. планируется отправить в Россию 12000 тонн (более тысячи контейнеров, примерно 20 железнодорожных составов) урановых «хвостов». Экологи требуют немедленно остановить их транспортировку в Россию, указывая на радиационную и токсическую опасность для окружающей среды и людей.

Урановые «хвосты», которыми «Росатом» после перерыва в десять лет снова решил «ударить» по России, — это отвальный гексафторид урана (ОГФУ), побочный продукт обогащения при производстве топлива для АЭС. Известно, что эти радиоактивные отходы образуются в процессе обогащения природного урана до уровня примерно в 3,5%. После обогащения остаются эти «отвалы»« с небольшим, ниже природного, содержанием урана-235. Выбирать из этих остатков топливо дальше в западных странах не практикуют — это технологически сложно и экономически невыгодно.

После заявления экологов последовала отповедь „Росатома“: „Заявления Greenpeace о ввозе радиоактивных отходов из Германии абсолютно не соответствуют действительности и являются дезинформацией. Речь не идет о ввозе в Россию радиоактивных отходов“. И вообще — „обеднённый уран — это полезное сырье, которое используется на российских обогатительных предприятиях для производства обогащенного урана“. „Таким образом, иностранный обедненный уран ввозится в Россию не ‚на захоронение‘, а на переработку до полезного продукта (…) с его последующим вывозом обратно за рубеж“, — уверяют атомщики. А материал, говорят, который остается после обогащения, находится на временном хранении на специальных площадках.

Правда это или лукавство? Судите сами. Начнем с того, что на Западе за годы работы сотен АЭС уже накопились миллионы тонн отвального гексафторида, который там не планируется к использованию. Это радиоактивные отходы, которые они всеми способами пытаются сбагрить нам. В США отвальный гексафторид урана решением „Комиссии по регулированию ядерных вопросов“ от 18 января 2005 г. официально признан радиоактивными отходами. Полагаю, в Комиссии США сидят люди не глупее наших атомщиков, бьющихся за иностранные ядерные „хвосты“. И сегодня Россия — единственная страна в мире, принимающая в промышленных масштабах урановые отходы на свою территорию из-за рубежа.

В 2008 г. мне пришлось досконально разбираться с этим вопросом в связи со скандалом: тогда из Германии в Петербург прибыло очередное судно со специальным грузом. Через несколько дней после перегрузки отвального гексафторида на железнодорожные платформы его собирались отправить на один из заводов России. Состав с отходами экологи обнаружили в районе станции питерского метро „Автово“, вблизи жилых домов. Замеры радиационного фона возле контейнеров показали его повышение более чем в 30 раз — 680 мкР/час. И это был не первый такой случай. В 2006 г. „Гринпис“ обнаружил железнодорожный состав контейнеров с отвальным гексафторидом у питерской платформы „Капитолово“. Радиационный фон возле него составлял 2 тыс. мкР/час, более чем в 100 раз выше естественного. В тот раз факт нарушения требований безопасной транспортировки радиоактивных материалов был подтвержден надзорной организацией.

Так что же атомщики ввозят и что отправляют обратно? Если обратиться к старой практике — до 2009 г., то согласно контрактам между германо-британско-нидерландской компанией Urenco, французской Eurodif обратно в дообогащенной форме из России им возвращалось всего 10% „добра“. А 90% радиоактивных отходов оставалось у нас на хранение — с риском для окружающей среды и для людей. Кроме того, при дообогащении образуются и новые слаборадиоактивные отходы, которые тоже никуда от нас не деваются. Западноевропейские эксперты, однако, утверждают, что существовали и такие контракты, где вообще не был предусмотрен возврат на Запад продуктов переработки урановых „хвостов“.

Между тем, согласно российскому „Закону об использовании атомной энергии“ (от 21 ноября 1995 года № 170-ФЗ) радиоактивные отходы (РАО) — это ядерные материалы и радиоактивные вещества, дальнейшее использование которых не предусматривается. Вот здесь предприимчивые люди и нашли лазейку — если мы перерабатываем урановые „хвосты“, то значит это не радиоактивные отходы. О том, что и в каких количествах остается после переработки в стране, — публике тоже знать не положено. На самом деле дообогащение — это та „пыль“ в глаза обществу, которая и должна заслонить временно, а по сути — навсегда, остающуюся в России радиоактивную „грязь“ с западных АЭС.

Читайте также:  Какие страны должны америке

Мы обсуждали эту тонкую ядерную тему не раз со Львом Федоровым, доктором химических наук, президентом российского союза „За химическую безопасность“ (умер два года назад). „Атомщики завозят уран, очищают его, в обогащенном виде отправляют обратно, а отходы остаются нам. Это и есть завуалированная, скрытая форма ввоза ядерных отходов, — говорил Лев Александрович. — И ‚Росатом‘ должен, наконец, перестать обманывать население России — он занимается завозом чужих ядерных отходов“.

Урановые „хвосты“ более десяти лет (до 2010 г.) ввозились в Россию через порт Санкт-Петербурга, а далее транспортировались на заводы в Ангарск (Иркутская область), Северск (Томская область), Новоуральск (Свердловская область) и Зеленогорск в Красноярском крае. Суда с этими ядерными отходами из Европы в Россию стали тогда почти рейсовыми. С 1996 г. только по контрактам с компанией Urenco к нам доставлено, по данным экспертов, около 100000 тонн отвального гексафторида. Контракт с Urenco закончился в 2009-м, с французской компанией Eurodif — в 2010-м. И вот спустя десятилетие атомщики снова взялись за старое. Притом что после истечения контракта с Urenco в 2009 г. „Росатом“ официально заявил, что продлевать его не будет, потому что „не заинтересован в этих поставках“ и у него „сейчас есть более выгодные внутренние контракты“.

Интересно, что тогда на пике международных протестов против ввоза в Россию урановых „хвостов“ в самих Нидерландах разразился громкий скандал. Голландский физик-ядерщик Кееса Андриссе в эфире одной из радиостанций прямо заявил, что Urenco „сбрасывает“ в Россию „ядерные отходы“. Он указал, что „большая часть экспортируемого в Россию из Urenco урана складируется на российских предприятиях на длительный срок в виде ядовитого гексафторида“. По мнению Андриссе, для Urenco „это дешевый способ избавиться от урана, который предприятие не может использовать само“.

Тогда же директор компании Urenco Хююб Ракхорст (с 2016-го ее возглавляет Томас Хеберле), пытаясь оправдаться, только подтвердил сказанное физиком. По его словам, небольшая часть переработанного урана вновь возвращалась в Нидерланды, а 70% —складировалось на неопределенное время на российских заводах в городах Новоуральск, Ангарск и Северск.

Наверняка, если бы переработка урановых „хвостов“ была выгодна, то „акулы империализма“ обогащались бы на ней сами. То же самое касается и стоимости захоронения этих радиоактивных отходов: не выгодно! По оценкам специалистов, в разных странах утилизация одной тысячи тонн этого „добра“ колеблется от двух до 22 млн долларов. И если бы компании Urenco и Eurodif не нашли „Росатом“, а утилизировали эти отходы у себя, то стоимость их продукции возросла бы, как свидетельствуют эксперты, в разы. Выходит, Москва более 10 лет — в 1990-е и 2000-е годы — проводила эту почти благотворительную акцию для богатых западных компаний? Но кому-то же в самой России это было выгодно? Внятного разъяснения, что страна (а не карманы чиновников) получила от заключения таких контрактов, общество никогда так и не услышало. Зато обвинений от атомщиков в адрес тех, кто не согласен с „приращением“ Сибири европейскими урановыми отходами, хоть отбавляй.

А между тем проблема с „хвостами“ уже добралась до Кремля. В августе с. г. Совет при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека опубликовал доклад по итогам заседания в Иркутской области. В нем прямо указано: „ОГФУ токсичен и радиоактивен, при определенных условиях он обладает летучестью, его хранение на открытых площадках Ангарского электролизного химического комбината представляет особую опасность в силу значительных объемов хранимого материала“. Общий объем ОГФУ, складированный на четырех предприятиях ядерно-топливного цикла, эксперты Совета оценили в один миллион тонн. Куда уж, как говорится, больше?

Отмечается также, что по данным космических снимков от 28 октября 2018 г. и 10 февраля 2019 г. „существенной убыли количества контейнеров в последние годы не произошло. По данным Ростехнадзора, существует риск разгерметизации этих емкостей из-за коррозии. Как отмечается, ‚при разгерметизации контейнеров ОГФУ контактирует с воздушной влагой, образуя плавиковую кислоту (II класс опасности), пары которой при превышении ПДК сильно раздражают верхние дыхательные пути и слизистые оболочки‘. И они ‚могут вызывать острые и хронические отравления, изменения в органах пищеварения и дыхания, сердечно-сосудистой системе, а также изменения в составе крови‘. И далее: ‚Разгерметизация контейнеров с ОГФУ также ведет к радиоактивному загрязнению. В связи с этим хранение и обращение с ОГФУ сопряжено с существенными экологическими и радиационными рисками‘. (Нечто подобное случилось в августе с. г. — на предприятии в Новоуральске произошла утечка радионуклидов, которые могли попасть в Нейво-Рудянский пруд.) Нетрудно представить, что произойдет, например, при авиакатастрофе (недалеко от Ангарского завода находится аэропорт) или пожаре, не говоря уже о террористическом акте.

Читайте также:  Как отмечать какие страны посетил

Учитывая все это, у каждого здравомыслящего человека возникает вопрос: зачем атомщикам при уже имеющемся миллионе тонн ядерного ‚дерьма‘, которое и так ‚покрывается‘ коррозией, грозя экологическими бедами, тащить из Европы еще 12000 тонн запрещенных к ввозу (как бы они ни изворачивались и ни жонглировали словами) урановых отходов? Учитывая аппетиты чиновников, вопрос, видимо, наивный, если не риторический.

Источник

Россия на треть увеличила ввоз пластикового мусора из-за границы

Российские предприятия — переработчики вторсырья стали покупать больше пластиковых отходов за рубежом. В прошлом году импорт составил более $20 млн — на 32% больше, чем годом ранее, свидетельствуют данные таможенной статистики, которые изучил РБК.

Рост импорта отработанного пластика фиксируется на фоне буксующей, по мнению игроков рынка, мусорной реформы. Система раздельного сбора мусора в России только создается, и 94% отходов, по данным «Гринписа», пока отправляется на свалку, а не сортируется. Чтобы поддерживать существующие мощности, переработчики вынуждены закупать недостающее сырье за границей.

Одновременно растут продажи за рубеж макулатуры, несмотря на дефицит этого вторсырья на внутреннем рынке.

Раздельный сбор отходов поможет как экологии, так и экономике, подчеркивают эксперты, с которыми поговорил РБК. Одна лишь переработка макулатуры способна, по оценке представителей отрасли, привнести в ВВП страны порядка $0,5 млрд.

Сколько отходов образуется в России

  • В 2018 году, по данным Росприроднадзора, в России образовалось 7,2 млрд т отходов производства и потребления — на 14% больше, чем годом ранее. Главным образом это отходы от добычи полезных ископаемых (94%), существенная часть которых утилизируется и перерабатывается.
  • Что касается твердых коммунальных отходов (ТКО), то, как ранее писал РБК, ежегодный объем ТКО в России составляет 70 млн т. Из них на переработку идет только 5 млн т — остальное отправляется на полигоны или (несущественная часть) сжигается.
  • Пластиковых отходов каждый год образуется порядка 3 млн т, а перерабатывается не более 12% из них, сообщили РБК в пресс-службе российского «Гринписа».

Общая площадь российских свалок, по данным «Гринписа», — более 4 млн га. Это примерно равно территории Швейцарии.

В 2012 году акт был доработан и расширен. Добровольная и обязательная ответственность сегодня действует для производителей не только упаковочных материалов, но и транспортных средств, электронных приборов, химической продукции и др. Целью ставится максимальное использование материалов, «законсервированных» в отходах.
По состоянию на середину 2017 года оборот мусороперерабатывающей отрасли в Германии составлял около €70 млрд, в ней были заняты более 250 тыс. человек.

Отходы из-за границы

Внимание на то, что Россия покупает пластиковые отходы за рубежом, первым обратил телеграм-канал Trash Economy, написав, что в прошлом году было импортировано 24 тыс. т такого вторсырья.

  • Согласно данным ФТС, в 2018 году Россия закупила за границей пластиковые отходы на $20,3 млн (категория «отходы, обрезки и скрап из пластмасс»).
  • В 2017 году импорт составлял $15,4 млн, в 2016-м — $16,3 млн.
  • В первом полугодии 2019 года импорт пластиковых отходов увеличился на 41% к тому же периоду годовой давности, до $12,6 млн.

При этом следует учитывать, что отходы пластмасс, переработанные в исходный материал (например, в гранулят), могут включаться и в другие товарные позиции. Поэтому категория «отходы, обрезки и скрап из пластмасс» не полностью представляет импорт и экспорт пластиковых отходов, но выделить именно отходы из других товарных категорий, опираясь на таможенную статистику, затруднительно.

Почему пластик покупают за границей

С точки зрения стоимости вторсырья и спроса на него рынок пластиков считается крайне привлекательным для переработчиков, отмечает в своей статье «Рынок утилизации отходов» ведущий аналитик института «Центр развития» ВШЭ Анна Волкова. Однако в России нет отлаженной системы сбора полимерных отходов, что создает дефицит вторсырья и тормозит развитие отрасли, уточняет она.

Председатель совета директоров группы компаний «Экотехнологии», в которую входит Тверской завод вторичных полимеров, Константин Рзаев говорит, что российским переработчикам в условиях дефицита пластикового сырья приходится покупать его за границей. В основном, по словам эксперта, импортируют прессованные ПЭТ-бутылки (из-под воды, молока и других напитков). Этот вид пластика на сегодняшний день перерабатывают в России лучше всего.

Кроме того, есть импорт ПЭТ-хлопьев (те же самые бутылки, но уже передробленные, вымытые и упакованные) и гранулята, сделанного из полиэтилена (это в основном ящики, канистры и бочки).

  • Согласно таможенной статистике, лидерами по продажам в Россию пластиковых отходов выступают Турция ($6,25 млн за 2018 год), Белоруссия ($3,1 млн) и Япония ($2,8 млн).
  • При этом, если посмотреть на данные импорта в физическом выражении, на первом месте окажется Белоруссия, которая поставила в прошлом году около 7 тыс. т пластиковых отходов.
  • Кроме того, в минувшем году Россия покупала пластиковые отходы у Германии ($1,5 млн), Объединенных Арабских Эмиратов, Казахстана, Украины (по $1 млн) и еще у 18 стран, среди которых США ($496 тыс.).

Дотянуть до мусорной реформы

Те мощности переработчиков вторсырья, что есть в России на сегодняшний день, в основном загружены, но их рост крайне ограничен из-за невозможности купить больше сырья, говорит Рзаев. По его словам, масштабная экономика переработки не создается, потому что на рынке недостаточно вторичного сырья.

«А это, в свою очередь, сдерживается очень медленным ходом реализации мусорной реформы, в том числе очень медленным строительством мусоросортировочных комплексов. До тех пор пока мусорная реформа буксует, импорт может помогать. Он позволит многим рециклерам не закрыться и не разочароваться вообще в этом бизнесе», — считает Рзаев.

Ценная макулатура

  • Макулатура — главная статья российского экспорта среди вторсырья (без учета лома и отходов черных и цветных металлов). Объем экспорта макулатуры в 2018 году составил почти $72 млн (368 тыс. т).
  • Более половины этой суммы приходится на сделки с Украиной ($38,3 млн). На втором месте по закупкам целлюлозных отходов из России — Белоруссия ($8,3 млн), затем идут Узбекистан ($5,4 млн), Германия ($4,8 млн), Финляндия ($4,5 млн).
  • Экспорт макулатуры растет год от года. Если в 2016 году Россия поставляла за рубеж это вторсырье на $31,5 млн, то годом позже уже на $61,6 млн.
  • В мировом экспорте макулатуры Россия, согласно международной торговой статистике, занимает 19-е место. Лидируют США, которые продали в прошлом году это вторсырье на $3,3 млрд.

В основном собираемая сейчас макулатура перерабатывается внутри страны, на экспорт идет не более 10%, сообщил РБК исполнительный директор СРО ассоциации «Лига переработчиков макулатуры» Алексей Сергеев. В прошлом году было собрано порядка 3,9 млн т макулатуры (преимущественно в коммерческом секторе: ретейл, типографии, производство, коммерческая недвижимость), а переработано внутри страны 3,6 млн т.

80% макулатуры идет на производство тарного картона. В Европе и США цены на макулатуру для тарного картона ниже российских в два и шесть раз соответственно, но экспорт из России увеличивается. Причина в том, что выработка готовой продукции из российского вторсырья гораздо выше из-за небольшого количества циклов переработки и высокого содержания первичного волокна.

Однако дефицит макулатуры на российском рынке все равно есть и будет только расти с учетом ввода новых мощностей, предупреждает Сергеев. Чтобы восполнить недостаток, надо активнее извлекать полезное вторсырье из коммунальных отходов, подчеркивает он.

По словам эксперта, только в 2018 году в России 3,2 млн т пригодной к переработке макулатуры было захоронено на полигонах в составе несортированного мусора.

В общей сложности переработка извлекаемой из коммунальных отходов макулатуры привнесет в ВВП страны более $0,5 млрд, утверждает Сергеев, ориентируясь на средневзвешенную стоимость теряемого вторсырья для внутренних и внешних переработчиков.

Разделять и перерабатывать

Пластик и макулатура — самые ценные фракции в составе ТКО. Их импорт и экспорт могут тормозить развитие раздельного сбора отходов в России, считает директор Института экологии ВШЭ Борис Моргунов.

«На территории России у нас и так достаточно пластика для переработки: при внедрении раздельного сбора мощности будут загружены в полной мере. Объемы импорта демонстрируют скорее низкое качество сырья, которое предоставляется для переработки», — говорит Моргунов. Но если развивать систему рециклинга и повышать качество сырья, то производителям не нужно будет прибегать к импорту, уверен он.

«Опыт всех развитых стран говорит о том, что экономически самый выгодный путь — это развитие инфраструктуры раздельного сбора мусора и переработка на собственной территории. Этот путь и самый экологичный», — подчеркивает Моргунов.

В СССР население активно вовлекали в сбор макулатуры, мотивируя материально, в частности выдавая талоны на книги за сданное сырье, напоминает Сергеев.

По мнению Моргунова, граждане должны почувствовать финансовую выгоду раздельного сбора мусора. «Сейчас региональные операторы берут деньги [с жителей] за вывезенный объем ТКО. Но за логистику и размещение сортированного мусора платить не нужно, издержки возьмут на себя переработчики. Если 30% мусора будет разделено на фракции, то и тариф уменьшится на те же 30%», — пояснил он.

Источник

Adblock
detector