Меню

Экономика это хозяйство отдельного региона страны группы стран всего мира

ЭКОНОМИКА

Смотреть что такое ЭКОНОМИКА в других словарях:

ЭКОНОМИКА

IЭконо́мика (от греч. oikonomikë, буквально— искусство ведения домашнего хозяйства) 1) совокупность производственных отношений, экономический б. смотреть

ЭКОНОМИКА

IЭконо́мика (от греч. oikonomikë, буквально— искусство ведения домашнего хозяйства) 1) совокупность производственных отношений, экономический б. смотреть

ЭКОНОМИКА

ЭКОНОМИКА, -и, ж. 1. Совокупность производственных отношений»соответствующих данной ступени развития производительных сил общества,господствующий способ производства в обществе. Рыночная э. 2. Организация,структура и состояние хозяйственной жизни или ка-кой-н. отраслихозяйственной деятельности. смотреть

ЭКОНОМИКА

экономика ж. 1) Совокупность производственных отношений, соответствующих определенной ступени развития производительных сил. 2) а) Состояние хозяйства страны или его части. б) Структура и финансово-материальное состояние какой-л. области хозяйственной деятельности. 3) Раздел научной дисциплины, изучающий функциональные или отраслевые аспекты экономических отношений.

ЭКОНОМИКА

экономика ж.1. (способ производства) economy социалистическая экономика — socialist economy 2. (структура хозяйственной жизни) economics экономика се. смотреть

ЭКОНОМИКА

экономика народное хозяйство, экономическая наука, политическая экономия, хозяйственная жизнь, хозяйство Словарь русских синонимов. экономика (народное) хозяйство Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. — М.: Русский язык.З. Е. Александрова.2011. экономика сущ., кол-во синонимов: 19 • антропоэкономика (1) • биоэкономика (1) • веб-экономика (1) • геоэкономика (1) • домоводство (1) • евроэкономика (1) • каталлактика (1) • киноэкономика (1) • логистика (9) • макроэкономика (1) • мегаэкономика (1) • мезоэкономика (1) • микроэкономика (1) • наноэкономика (1) • народное хозяйство (2) • нейроэкономика (1) • плутономика (1) • хозяйство (40) • экономикс (1) Словарь синонимов ASIS.В.Н. Тришин.2013. . Синонимы: антропоэкономика, веб-экономика, геоэкономика, домоводство, евроэкономика, каталлактика, киноэкономика, логистика, макроэкономика, мегаэкономика, мезоэкономика, микроэкономика, наноэкономика, народное хозяйство, нейроэкономика, хозяйство, экономикс. смотреть

ЭКОНОМИКА

(греч.: искусство ведения домашнего хозяйства), народное хозяйство, хозяйственная деятельность. До XVIII в. в России не существовало понятия «экономика. смотреть

ЭКОНОМИКА

греч.: искусство ведения домашнего хозяйства), народное хозяйство, хозяйственная деятельность. До XVIII в. в России не существовало понятия «экономика». Самобытный хозяйственный строй, господствовавший на Руси, носил название «домостроительство». Домостроительство в понимании русского человека — наука вести хозяйство на духовно-нравственных началах для обеспечения достатка и изобилия. Хозяйство в русской науке домостроительства — это прежде всего духовно-нравственная категория, в рамках которой прибыль не самоцель, а хозяйственные отношения ориентируются на определенный нравственно-трудовой порядок, порицающий поклонение деньгам и несправедливую эксплуатацию. Многие основы этой науки выражены в замечательном памятнике экономической мысли и быта русского народа «Домострой». Главная идея «Домостроя» (XVI в.) — замкнутое саморегулируемое русское хозяйство, ориентированное на разумный достаток и самоограничение (нестяжательство), живущее по православным нравственным нормам. Духовное начало одухотворяет мир экономики. Экономика «оживает, когда все «благословенно», и благословенная денежка по милости Божией становится символом праведной жизни». Через всю книгу «Домострой» красной нитью проходит отношение русских людей к труду как к добродетели, как к нравственному деянию. Создается настоящий идеал трудовой жизни русского человека — крестьянина, купца, боярина и даже князя (в то время классовое разделение осуществлялось не по признаку культуры, а больше по размеру имущества и числу слуг). Все в доме — и хозяева, и работники — должны трудиться не покладая рук. Хозяйка, даже если у нее гости, «всегда бы над рукодельем сидела сама». Хозяин должен всегда заниматься «праведным трудом» (это неоднократно подчеркивается), быть справедливым, бережливым и заботиться о своих домочадцах и работниках. Хозяйка-жена должна быть «добрая, и трудолюбивая, и молчаливая». Слуги — хорошие, чтобы «знали ремесло, кто кого достоин и какому ремеслу учен». Родители обязаны учить труду своих детей, «рукоделию — мать дочерей и мастерству — отец сыновей». Книга проповедует трудолюбие, добросовестность, бережливость, порядок и чистоту в хозяйстве. Очень тактично регулируются трудовые отношения между хозяином и работником. Труд рассматривается как добродетель и нравственное деяние: всякое рукоделие или ремесло, по «Домострою», следует исполнять приготовясь, очистясь от всякой скверны и руки вымыв чисто, прежде всего — святым образам поклониться трижды в землю — с тем и начать всякое дело. В «Домострое» приводится идея практической духовности, неразрывной с экономической стороной жизни, в чем и состоит особенность развития духовности в Древней Руси. Духовность — не рассуждения о душе, а практические дела по претворению в жизнь идеала, имевшего духовно-нравственный характер, и прежде всего идеала праведного труда. Стремление к автономности, независимости, даже замкнутости хозяйства от внешней среды, стремление обеспечить себя всем необходимым, чтобы не зависеть от других, было характерной чертой большей части хозяйственных единиц России. Именно оно служило импульсом автаркических тенденций русской экономики. Деревня, мир, артель, монастырь стремились все сделать своими руками, создать независимое от внешней среды самостоятельное хозяйство. В этой хозяйственной независимости русский человек чувствовал себя беззаботным, но это была беззаботность трудового человека, привыкшего надеяться только на свои руки. В этом смысле показательна заонежская сказка о беззаботном монастыре: «Как-то раз Петр I проезжал по местности, как он любитель был ездить смотреть Россию. Пришлось ехать по одному месту, видит надпись: «Беззаботный монастырь». Его заинтересовало, что это такое — «Беззаботный монастырь»? Остановился, зашел, спрашивает игумена: — Меня заинтересовала ваша надпись, что означает ваш «Беззаботный монастырь?» Игумен отвечает: — Пойдемте. Я вам разъясню, что такое Беззаботный монастырь. В первую очередь провел по полям, по лугам, к скоту; что выращивают показал — в саду, в огороде. — Ну, теперь посмотрим, что у нас по хозяйству есть: кузнецы, золотых дел мастера, богомазы. Вот у нас беззаботный монастырь. Мы никуда ни к кому ни за чем не обращаемся, все сами делаем, поэтому у нас и надпись такая, ни об чем не заботимся о другом». Линия «Домостроя» и «беззаботного» монастыря проходит через всю русскую экономическую мысль. В книге А.Т. Болотова «Деревенское зеркало, или Общенародная книга, сочиненная не только, чтобы ее читать, но чтоб по ней и исполнять» (1798-99) говорится: «Смолоду приучай (детей) к трудам, чтобы были добрые хлебопашцы, а не лежаки. Крестьянская жизнь потовая: труды-то нас и кормят!», «Трудись до поту — после слюбится», «Ленивый хотя желает, да не получит». Упорный труд по 12-14 часов в день. «Работник должен летом вставать поутру в 4 часа и идти на работу. В 7 часов надобно завтракать; между 11 и 12 часов — обедать, в пятом часу полдничать, а ввечеру, в 8 часов, — ужинать. После можно еще что-нибудь поделать до 9 часов, а потом ложиться спать. Таким образом можно зимою и летом поступать, особливо когда есть работа». Строжайшая хозяйственная бережливость во всем: «Ешь то, чем можно быть сыту, пей то, чем можно утолить жажду, одевайся так, чтоб не быть нагу. Так твои расходы не будут свыше приходов». Идеальный хозяин экономен во всем и копит деньги про черный день. «Домоводство без денег стоять не может, и для того надобно хозяину деньги в запас копить». Самообеспечение и самоограничение — важнейший хозяйственный принцип. «Что сам можешь сделать, за то денег не плати», «Не купи чего хочется, покупай, без чего обойтись нельзя». Для Болотова образцом для подражания служит трудолюбивый человек, который «во всю жизнь свою не пролакомился ни гроша, не ел ничего покупнова, сам с детьми не носил ни нитки, кроме напряденова и вытканова его женою и дочерьми». Ничего покупного — девиз самообеспечивающегося крестьянского хозяйства. И совсем не важно, если для этого придется себя ограничить в потреблении, главное — хозяйственная независимость, «беззаботность». Ведь, в самом деле: «От жареного не сытее наешься, как и щами с кашею», «Тонкое сукно не лучше греет сермяги», «Наработавшись, столько же сладко уснешь на соломе, как на перинах». Русская модель хозяйственной деятельности принадлежит к общинному типу экономики. Она развивалась на традиционных ценностях крестьянской общины и «артели», взаимопомощи, рабочего самоуправления. Эффективный труд в ней мотивировался преимущественно духовно-нравственными, моральными, а не материальными стимулами. Русская модель экономики существовала как определенный национальный стереотип хозяйственного поведения. Это была не жесткая доктрина, а постоянная развивающаяся устойчивая система представлений, опиравшихся на традиционные народные взгляды. Изучение деятельности русской модели экономики, существовавшей как господствующий тип с X-XII вв. вплоть до начала XVIII в., а в усеченном виде даже до н. XX в., позволяет выявить ряд основополагающих принципов ее функционирования. 1. Хозяйство как преимущественно духовно-нравственная категория. Ориентация на определенный духовно-нравственный миропорядок. 2. Автаркия — тяготение хозяйственных единиц и системы в целом к замкнутости, самодостаточности, самоудовлетворенности. Основной поток эффективной хозяйственной деятельности направлен не во вне, а внутрь хозяйственной системы. 3. Способность к самоограничению (см.: нестяжательство), направленность не на потребительскую экспансию (постоянное наращивание объемов и видов товаров и услуг как самоцель), а на обеспечение самодостаточности. 4. Трудовой характер хозяйственной деятельности. Взгляд на труд как на добродетель. Экономический процесс направлен не на максимизацию капитала и прибыли, а на обеспечение трудовой самодостаточности. 5. Собственность — функция труда, а не капитала. Капиталом является производительная часть собственности, направленная на производство; капитал, отдаваемый в рост, рассматривается как паразитический. 6. Самобытные особенности организации труда и производства — рабочее самоуправление общины и артели. 7. Самобытные особенности трудовой и хозяйственной мотивации — преобладание моральных форм понуждения к труду над материальными. В рамках этой экономической модели была создана достаточно эффективная система народного хозяйства. Сам факт существования тысячелетнего Российского государства свидетельствует, что его хозяйственная система была высокоэффективной в рамках внутренних потребностей, обеспечивая экономическое освоение огромных территорий, строительство тысяч городов, армию и тыл в борьбе с полчищами захватчиков. Эпизодически с XV-XVI, нарастая в XVII-XVIII, приобретая угрожающий характер в XIX веке, рядом с традиционной народной культурой, народными основами жизни и хозяйствования возникает идущее сверху движение за их отрицание. Серьезным ударом по русской модели экономики стало закрепление крепостного права. Этот процесс происходил в России сравнительно поздно, когда у крестьян уже сложились черты национального характера, выражавшегося прежде всего самостоятельностью и инициативой в рамках традиций и обычаев самоуправляющейся общины и артели. Закрепощение крестьян происходило по мере отказа правящего слоя от традиционных ценностей Древней Руси и принятия им в качестве образца социальных отношений, существовавших в западных государствах. Крепостное право, не свойственный для России институт, пришло к нам с Запада через Польшу, с которой близко соприкасалась правящая верхушка западнорусских земель. Именно по настоянию этого слоя феодалов в к. XVI в. отменяется Юрьев день, а во 2-й пол. XVII в. происходит закабаление около половины ранее свободных русских крестьян. Правда, крепостное право в России носило относительно более мягкий характер, ибо даже для крепостных крестьян сохранялись общинные отношения. Закабалив крестьян, помещики не осмеливались посягать на общину, стараясь использовать ее как дополнительное средство управления крестьянами, позволяя им собираться на сходки и выбирать своих старост. Отрицание русских форм хозяйствования широко проявилось со 2-й пол. XVII в., но неверно и несправедливо связывается с именем Петра I, ибо дело Петра носило народный характер. Однако деяния Петра стали своего рода отправным моментом, с которого интенсифицировались все народные и антинародные процессы в русском обществе. Изучение петровских преобразований позволяет понять, что Петр не копировал вслепую зарубежный опыт, а применял его к российской действительности, опираясь на уже сложившиеся общественные институты, общинное самоуправление и землепользование (которые он начал очень умело использовать при сборе подушной подати), самоуправление купцов и ремесленников, артельный дух русских тружеников. Но главное, на что делал ставку Петр Первый, — использование творческой инициативы и самостоятельности русского хозяина и работника. Петр создал благоприятные условия для реализации его лучших качеств и на их основе осуществил свои реформы. Властители после него, может быть за исключением Елизаветы I и Екатерины II, не понимали необходимости развития народных форм хозяйствования. Общинные и артельные формы русского хозяйства, другие его основополагающие принципы в течение почти полутора веков оставались без творческого развития, вне внимания основной части русских ученых. А жизнь требовала приведения их к новым условиям и совершенствования с учетом современных достижений науки. Забытые и интеллигенцией, и государством, народные формы труда и хозяйствования приобретали архаичный характер и постепенно деградировали, что воспринималось как признак их отмирания и приближения неизбежного конца. Однако требовалось другое — забота со стороны государства и реформирование применительно к новым условиям. Русская экономическая мысль об этом твердит постоянно. Однако ее голос заглушается сторонниками чужого пути, предлагающими реформы на западный манер. Весь смысл реформ, проводимых в царствование Александра II, носил западнический характер. Но, конечно, самой большой ошибкой этого царствования был порядок освобождения крестьян от крепостной зависимости, в результате которого крестьяне, освобождаясь с наделением их землею на началах общинного владения, по сути дела оставались без внимания со стороны государства. Совершенно очевидно, что требовались широкая государственная программа помощи крестьянским хозяйствам, развитие и совершенствование национальных форм. Однако это не делалось. Отсутствовала поддержка государством создания на базе общины предприятий по обработке сельскохозяйственных продуктов и разных вспомогательных производств. Не было сделано ничего для повышения производительности труда в русле развития и совершенствования национальных форм труда. Развитие промышленности в пореформенной России также осуществлялось в русле насаждения хозяйственных форм, существовавших на Западе. Русские формы хозяйствования и труда намеренно вытеснялись, заменяясь чуждыми для России потогонными индивидуалистическими системами. Если в 1-й пол. XIX в. на средних и мелких предприятиях преобладали артельные формы организации труда, то к концу его удельный вес их значительно снизился. Многие известные экономисты XIX в. просто игнорировали русскую экономическую мысль. Например, министры финансов Е.Ф. Канкрин и Н.Х. Бунге старательно и в практике, и в науке насаждали западноевропейские экономические представления, фактически не учитывая тысячелетний хозяйственный опыт великой страны. В 1860-80-х в русской экономике идет острая борьба отечественных и западных начал хозяйствования. И нельзя сказать, что позиции отечественных начал были безнадежны. На каком-то этапе в 80-х годах даже наметилась тенденция к преобладанию народных форм жизни. Именно это дало основание русскому экономисту В.П. Воронцову сделать вывод об упадке капитализма в России. Данные его основывались на анализе статистики развития мелкой и средней преимущественно кустарной народной промышленности, работавшей на отечественных хозяйственных принципах, и крупной промышленности, развившейся по западноевропейскому образцу. По приводимым Воронцовым данным, мелкая и средняя промышленность развивалась быстрее, чем крупная. Однако уже лет через десять эта тенденция изменилась на противоположную. Преобладание западных экономических форм обеспечивалось политикой правительства Александра II, создавшего предпосылки для дальнейшего прогрессирующего отторжения народных форм хозяйствования. Одним из средств разрушения русской общины со стороны западнически настроенных правящих кругов была финансово-налоговая политика по отношению к крестьянству, когда оно было обложено грабительскими налогами и разными поборами. Нередко для выплаты налогов община прибегала к займу под круговую поруку. Однако порой складывалось так, что община уже не могла получить кредита для выплаты займа и вынуждена была продавать средства производства. Влезая в долги, теряя средства производства, крестьянский мир терял и свою независимость, и способность сохранять свои национальные методы хозяйствования, что вело к упадку сельского хозяйства. Как справедливо отмечал В.П. Воронцов, «не ограниченность знания, энергии, вообще способностей народа и не общинное землевладение причиною низкого состояния русского земледелия, а неустранимые силами общины общественные и финансовые условия, созданные культурными слоями. Эти условия мешают народу даже применять на практике те правила обычной полевой системы, которые выработаны им долголетним опытом и наблюдением природы; поэтому-то между его теорией земледелия и практикой существует значительное противоречие». Значительный урон самобытным основам русской экономики был нанесен так называемой Столыпинской реформой, которая заметно подорвала позиции общины, не найдя им равноценной замены. О русской экономике см. также статьи «Промышленность» и «Купечество». О. Платонов. смотреть

Читайте также:  Пример стран с авторитарным политическим режимом

ЭКОНОМИКА

— способность хозяйственной деятельности в процессе разделения труда, усложнения приобретать всеобщий характер, выход хозяйства, труда на уровень товарно-денежных отношений. Каждая клеточка хозяйственной функции, производство, распределение, потребление, воспроизводство условий, средств и целей этого процесса и их результатов (материальных и духовных, включая природную среду, самого человека, рассматриваемого как ресурс, как рабочая сила) может иметь место, быть оправданной, лишь пройдя через механизм, апробацию обществом через рынок, цены. В связи с этим развитие хозяйства, каждой его клеточки в растущей степени определяется возрастающим переплетением потребностей и возможностей потребителей и производителей, которые образуют мощный механизм, вытесняющий из хозяйства все, что не отвечает уровню и масштабам требования этого механизма, что подчиняет ему хозяйственное развитие во всех его формах. Э. опосредует каждый акт хозяйственных решений через целое, включая развитие культуры. Э. — аспект, результат и предпосылка хозяйственного развития. Развитие Э. связано с погружением каждого хозяйственного акта во всеобщность, включает погружение акта человеческой деятельности в культуру, в язык, в систему ценностей, представлений, культурную модель мира, в систему человеческих отношений и т. д. 1. Э. как всеобщее опирается на нравственное основание, на нравственный идеал. Каждый акт экономической деятельности всегда преодолевает дуальную оппозицию: справедливо — несправедливо. Каждый акт осмысляется через представление о справедливой цене, несправедливости эксплуатации и т. д. Э. внутренне разделена по нравственному принципу, т. е. на нравственно оправданную, легальную и несправедливую, неправедную Э., например, связанную с наемным трудом частными лицами, с производством для нелегальной продажи и т. д. Между ними может быть конфликт, разрешаемый с помощью закона, судов и т. д., но они могут одновременно и взаимопроникаться друг другом. 2. Э. придает любому хозяйственному акту общесоциальный смысл, привязывает каждый хозяйственный акт к потребностям других людей через торговлю, рынок, циркуляцию денег, общественно необходимые затраты, формирует механизм обобщенной оценки хозяйственного акта, не сводимого к индивидуальным издержкам производства, к собственным, изолированным от рынка самооценкам результатов своего труда. 3. Экономическая деятельность при ее возникновении обладает вектором конструктивной напряженности, который перешел от простых хозяйственных систем традиционной цивилизации, т.е. нацеленных на статичное воспроизводство, на сохранение исторически сложившейся эффективности. Однако усложнение хозяйства привело в соответствии с основным законом социальных систем большой сложности к тому, что хозяйственная система могла функционировать только на основе конструктивной напряженности, вектор которой нацелен на интенсивное воспроизводство, на повышение эффективности. Отсюда неуклонно возрастающее значение Э. как механизма, не только интегрирующего хозяйство в единое социальное целое, но поворачивающего его с определенного момента на прогресс, который может быть обеспечен лишь в масштабе этого целого. Развитие Э. включает снятие локальных векторов конструктивной напряженности, развитие конструктивной напряженности, нацеливающей воспроизводство любого локального сообщества через всеобщность, через культурное целое. Каждая новая отрасль, предприятие формируются на основе всеобщего как непосредственный ответ на его потребности. В этом кардинальное отличие от псевдоэкономики, где все сообщества сохраняют господство своих локальных конструктивных напряженностей. Самым страшным врагом Э. является господствующая в традиционализме уравнительность, а также социальные институты, ее обеспечивающие, синкретическое государство, безраздельно владеющее хозяйством, следовательно, парализующее возможность изменений, отхода от регламентации производства и принудительной перекачки ресурсов. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, оба типа конструктивной напряженности сталкиваются и разрушают друг друга. Груз архаичных представлений, отрицание торговли и оценка натуральных отношений как «естественных», не оскверненных злом толкает к оценке Э. как чего-то эфемерного, случайно уцелевшего как пережиток, результат незрелости, как явления, существующего между идеалом общинного и государственного социализма, каждый из которых в своих манихейских формах отрицал Э. как свою противоположность Э. в этих условиях оказалась возможной лишь в результате того, что оба эти нравственных идеала социализма оказались в большом обществе разными вариантами утопии. В условиях господства псевдоэкономики, псевдорынка бюрократия вынуждена была взять на себя функции отсутствующего рынка, подменять административными методами реальные стимулы экономического прогресса. В этой ситуации всякий кризис толкал бюрократию к использованию экономических механизмов, которые получили название экономических рычагов. В результате Э. реально гнездилась где-то в порах псевдоэкономики. Она сохранилась как форма торговли так называемыми излишками сельскохозяйственной продукции, базаров, где должны были торговать продуктами приусадебных хозяйств, нелегальных полулегальных барахолок, в деятельности перекупщиков, посредников, нелегальной сферы услуг, подпольных цехов, в кооперации, в теневой экономике, которая составляет фон хозяйственной деятельности. Развитие Э. получило форму коррупции, которая в расколотом обществе при господстве дефицита выступает и как патологическая форма установления экономических связей. Э. играет роль некоторого ограничителя псевдоэкономики, т. е. она указывает, что есть предел экономической безответственности, бесхозяйственности, расточительству и т. д., и тем самым толкает хозяйственные организации к перекладыванию плодов своей псевдоэкономической деятельности на общество, т. е. к усилению своих требований ресурсов, проталкиванию своей некачественной, возможно вредной и опасной для здоровья продукции, повышению цен на нее и т. д. 4. В человеческой истории возрастают социальные отношения, вовлекаемые в экономический оборот. Узловой пункт этого процесса- организационная революция, которая открывает возможность решения экономических задач получения более высокого эффекта, подчиняя организационные отношения, структуру — функциям. Тем самым для Э. открывается путь свободно формировать всевозможные сочетания потребителей и производителей, покупателей и продавцов, изобретателей и продавцов, изобретателей и психологов, художников и менеджеров и т. д. и т. п., путь поиска практических сочетаний ресурсов и талантов для решения конкретной задачи и соответствующего распределения затрат и результатов, постоянного формирования творческих субъектов. 5. Развитие в Э. конструктивной напряженности, ориентированной на прогресс, требует такого хозяйственного развития, которое было бы структурировано очагами прогресса, точками роста и развития. Только их постоянным культивированием можно обеспечить нормальное хозяйственное развитие, что однако встречает постоянное, подчас ожесточенное сопротивление сил уравнительности. 6. Э. с ее динамической конструктивной напряженностью, с ее ориентацией на очаги прогресса возможна лишь в обществе, которое ликвидирует господствующий характер архаичной государственной собственности. Э. требует развития форм собственности, которые могли бы гибко и повседневно реагировать на изменение задач приспособлением к новым задачам, а не наоборот, т. е. не приспосабливали бы хозяйственные решения к сложившимся формам. Для Э. необходим способный труд, т. е. инициативный труд, ставший субъектом новых организационных форм, инноваций и. т. д. 7. На пути развития Э. много препятствий. Одно из них — опережение потребности в потреблении благ, стремления «достать» над потребностью в творческой производственной деятельности, что формирует извращенные формы иждивенчества. 8. Мощной преградой развитию всеобщности развитие Э. является стремление людей, связанных традиционализмом, сохранить, оградить от этого процесса свои социальные отношения, ценности. Поэтому, вообще говоря, в любом обществе есть сфера, куда всеобщность экономических связей и ценностей не допущена. В любом обществе идет постоянная нравственная борьба по поводу границы ее правомерности. Например, проституция особенно большое негодование, так как там экономические связи вторгаются в наиболее интимные сферы человеческих отношений и чувств. Любое общество на основе соотношения своих нравственных сил проводит границу допустимости распространения всеобщих экономических связей. Господство псевдоэкономики, однако, означает, что делается попытка манихейским образом свести Э. к минимуму, уничтожить ее, что и имело место на определенных этапах второго глобального периода. Однако основная проблема заключается в логике выхода из псевдоэкономики, что в некоторых вариантах реформы предполагается делать через скачек в развитии общества. Гибельность подобной точки зрения заключается в том, что необходимо прежде всего не административное объяснение о переносе границы всеобщих экономических связей, когда доэкономические связи оказываются единовременно в опале. Необходимо найти некоторую приемлемую для общества границу, которая не вызвала бы катастрофы в результате развала хозяйственных связей и возмущения сил уравнительности, господствующих в обществе, в результате массового стремления производителей использовать изменение ситуации для укрепления монополии на дефицит до масштабов всеобщего удушья. Очевидно,что само перемещение этой границы в глубь хозяйства является сложнейшей задачей, требующей осторожного многоэтапного решения. Положение осложняется тем, что развитие Э. на определенном этапе может быть истолковано как средство, т. е. как источник социальной энергии всех архаичных сообществ от локальных миров, феодальных сообществ среднего уровня до медиатора. Однако развивающаяся, а не застойная Э., включающая победу рынка над монополией на дефицит, неизбежно будет разрушать архаичные структуры, откроет возможности для предотвращения удушения общества дефицитом. Это возможно лишь при опоре на социальные силы,уже реально вступившие на путь экономического развития. смотреть

Читайте также:  Страны которые не имеют государственного долга

ЭКОНОМИКА

греч. oikonomike, букв. «искусство ведения домашнего хозяйства»): 1. Совокупность общественных отношений в сфере производства, обмена и распределения продукции. 2. Народное хозяйство страны или его часть, включающая определенные отрасли и виды производства. 3. Наука, изучающая ту или иную отрасль хозяйства. Экономика — сфера человеческого бытия. Именно в сфере материального производства, т. е. в процессе преобразования природы, человек обеспечивает условия своего существования, создает предпосылки для воспроизводства рода. Экономические потребности во многом формировали и формируют внешнюю и внутреннюю политику государств, динамику исторических процессов, логику действий вождей, политических лидеров, классов, конфессий и целых народов. Но, начиная с древних времен и до Нового времени, общественное сознание не вычленяло экономику в качестве определяющего фактора в жизни социума. В не меньшей степени его конфигурацию определяли иные факторы, лежащие вне сферы материального производства и непосредственно с ним не связанные — религия, политика, искусство. Уже Аристотель (384–322 до н. э.) разделял «экономику» — деятельность, имеющую своей целью приобретение потребительных стоимостей, необходимых для жизни, и «хрематистику» — искусство наживать состояние путем торговли, деятельность по наживанию денег с помощью денег. По Аристотелю, хрематистика не является необходимой и не обусловливается естественными причинами. Более того, на рубеже XIX–ХХ вв. некоторые этнографы и культурологи (Ф. Боасс, Б. Малиновский, К. Леви-Стросс, Э. Бенвенист и др.) открыли, что экономика архаических обществ не преследовала выгоды и не знала принципа эквивалентности. Богатство копилось только для того, чтобы разом быть раздаренным на потлаче — празднике, устраиваемом для раздачи подарков и демонстративного истребления имущества. Принцип бесцельных (с современной точки зрения) трат определял и жизнь в более развитых обществах. Бурное развитие капитализма привело к переоценке роли экономики в жизни общества. На этапе формирования буржуазного общества решающую роль сыграл религиозный фактор (о чем справедливо писал Макс Вебер в своей знаменитой работе «Протестантская этика и дух капитализма»). Капиталистические отношения сложились не у восточных, православных христиан, не в католическом мире, не, тем более, в мусульманских странах. Характерно, что «родина» капиталистического способа производства — североитальянские городакоммуны — задолго до Реформации были оплотом сторонников многочисленных ересей, противостоявших ортодоксальному католицизму. И страны, ранее других вставшие на капиталистический путь развития, Голландия, Англия, были протестантскими. В протестантизме упор делался на моральной практике, состоящей в неуклонном следовании человека своему божественному предначертанию, реализующемуся в мирском служении, в последовательном и целенаправленном исполнении мирского долга, заключающегося в преумножении капитала. Таким образом освящалась не просто трудовая деятельность, но именно наращивание благосостояния, рассматриваемое отныне как самоцель. Уже в скором времени экономика стала восприниматься как некая объективная, не зависящая от человеческой воли и желания реальность. Это объяснялось сутью капиталистического способа производства, которое по своей природе носит рыночный характер. В условиях буржуазного общества, основанного на товарном производстве, неизбежно происходит деформация общественного сознания, когда результаты собственного труда все более представляются человеку некой вещной, не зависящей от него реальностью. Причины этого иллюзорного представления убедительно раскрыл Карл Маркс. В учении о фетишизме товаров он показал: капитал есть не объективная реальность, а лишь общественные отношения, складывающиеся в процессе производства. Маркс писал о дегуманизации как атрибуте капитализма, о необходимости борьбы с овеществлением человека. Но, критикуя капитализм, автор «Капитала» сам продолжал оставаться на позициях крайнего экономического детерминизма. Маркс был убежден, что экономика определяет всю человеческую жизнь, от нее зависит не только государственный строй и социальная структура, но и вся идеология, культура, мораль, религия, искусство. Так, например, народы Земли, тысячелетиями живущие в условиях присваивающего хозяйства (собирательство, охота, рыболовство), остаются сообществами с примитивными общественными структурами и неразвитым самосознанием. Распространенная точка зрения, что отсталые племена не развращены цивилизацией и в силу этого обладают более высоким уровнем духовности, чем народы остального мира, по Марксу — несостоятельна. О существовании «тайного знания», концентрирующего в себе некую древнюю мудрость, люди узнали из письменных источников и памятников материальной культуры наиболее развитых в технологическом и экономическом отношении государств прошлого — Месопотамии, Египта, Индии, Китая, а вовсе не из легенд и преданий реликтовых племен, до сих пор пребывающих на периферии мировой истории. Материальное производство даже в самых примитивных формах невозможно без разделения труда и обеспечивающего его социального устройства. Так, возникновение земледельческих цивилизаций Древнего Востока, возникших на берегах Нила, Тигра и Евфрата, Хуанхэ было, по мнению немецкого мыслителя, обусловлено потребностью в организации и регулировании ирригационных систем. Необходимость привлечения значительного числа людей для строительства дамб и каналов потребовала централизации власти, создания аппарата принуждения. Кроме того, нужно было защищаться и от кочевников, что вело к увеличению числа воинов. А содержание армии невозможно без завоевательных походов. Это вело к территориальному росту государств, что, в свою очередь, требовало увеличения расходов на чиновничий аппарат, войско и т. д. Огромные территории при относительно малой заселенности, вошедшие в состав Русского государства в XV–XVII вв., сложные климатические условия севера Евразии — все это обусловило централизованный характер власти в стране и мобилизационный характер ее экономики. Антиурбанизм, выражавшийся в полном разрушении завоеванных городов, вытекал из основного занятия подданных Чингисхана — кочевого скотоводства. «Мельница, — говорил Маркс, — дает нам строй с феодалом во главе, а паровая машина — строй во главе с капиталистом». Но капитализм тоже не вечен, новые условия и новая техника приведут к смене общественного строя и дадут новый правящий класс. Критикуя капитализм и уповая на пролетариат, который в ходе революции сокрушит власть буржуазии и построит общество, свободное от эксплуатации, Маркс остается представителем буржуазной мысли, для которой определяющим является представление о первичности экономики. В современном обществе потребления процесс овеществления человека, его расчеловечивания, превращения в разновидность товара происходит столь стремительно, что многие ученые всерьез пишут о конце человеческого периода в истории Земли. Товарный фетишизм стал глобальной идеологией. Виртуальные величины, вроде цен на энергоносители или котировок акций на фондовых рынках, не связанные с реальным производством, приобрели характер объективной вещной реальности, формирующей в массовом сознании иллюзорные представления общества о самом себе. Большевики, декларировавшие после захвата власти стремление уничтожить капитализм, тоже стали заложниками экономического детерминизма. Лишь в периоды, когда ставка делалась на внеэкономические, мобилизационные способы достижения общегосударственных целей (от репрессивных до моральновоспитательных мер, призванных задействовать духовный и интеллектуальный потенциал народа), СССР удавалось добиваться серьезных успехов всемирного значения (победа над фашизмом, выход в космос и т. д.). Но в последующем буржуазные идеи об определяющей роли экономики опять возобладали, и реализация этих представлений привела к краху коммунистического варианта капитализма (госкапитализма) в СССР. Дискуссии конца 1980-х гг. о том, как строить рыночную экономику (Т. Заславская, А. Аганбегян, С. Шаталин, Е. Ясин, Г. Явлинский, Н. Шмелев, Г. Попов и проч.) оттого были бесплодными, что их участники, несмотря на незначительные различия во взглядах, все являлись сторонниками марксистской точки зрения о приоритете экономики. Очевидно, что только в короткий по историческим меркам период господствовало убеждение, будто единственная цель человека, государства и общества состоит в потреблении материальных благ и наращивании богатства. Сейчас приходит осознание, что духовные потребности отдельного человека, равно как и функционирование экономических институтов, да и всего государства зависят от более высоких сфер духа и культуры (политики, религии, искусства, развития науки и других форм познания). Экономика невозможна там, где не гарантированы права собственников. Экономический рост и инвестиции невозможны там, где нет законов, твердой власти, политической стабильности. А они, в свою очередь, возможны там, где есть идеологическое, духовное, культурное согласие общества. Место рынка — на окраине, как в отдельном городе, так и в обществе в целом. И подобно тому, как в центре любого города находится церковь (мечеть и т. п.) и административные здания (крепости, ратуши, резиденции и проч.), так и в центре любого общества именно эти структуры являются «базисом», основой производства, воспроизводства самого общества. смотреть

Читайте также:  Таблица сокращений для стран

ЭКОНОМИКА

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ (прил.), ЭКОНОМИКА Нем.: цkonomisch. — Франц.: йconomique. -Англ.: economic. — Исп.: econф-mico. — Итал.: economico. — Португ.: econфmico. • Все, что относится к гипотезе, согласно которой психические процессы представляют собой обмен и перераспределение доступной измерению энергии влечений, которая может возрастать, убывать, оставаться неизменной. • В психоанализе часто говорят о так называемой «экономической точке зрения». Так, Фрейд определяет метапсихологию* как синтез тpex точек зрения: динамики, топики и экономики. Последняя представляет собой «попытку проследить все превращения отдельных количеств возбуждения и подойти хотя бы к относительной оценке их величины» (1). Экономическая точка зрения предполагает учет нагрузок* в их подвижности, количественных изменениях, противоречиях между ними (понятие противонагрузки) и пр. Экономический подход характеризует творчество Фрейда в целом: без учета экономики нагрузок описание психических процессов не может быть полным. Это требование фрейдовской мысли порождается, с одной стороны, научным духом и понятийным аппаратом с его энергетическими понятиями, а с другой — клиническим опытом с изобилием фактов, которые, как казалось Фрейду, можно объяснить лишь на экономическом языке. Это, например, навязчивость нейвротического симптома (пациенты часто говорят: «во мне есть что-то, что сильнее меня»); возникновение невротических расстройств вследствие нарушения сексуальной разрядки (актуальные неврозы*); напротив, устранение симптомов при наступлении катарсиса* или высвобождения «зажатых» аффектов (отреагирование*); это наблюдаемое в симптомах болезни и во время течения отделение представления от изначально связанного с ним аффекта (конверсия*, вытеснение* и пр.); обнаружение таких ж ассоциативных цепочек, которые связывают одно представление, вовсе не вызывающее (или почти не вызывающее) аффективной реакции, с другим представлением, по видимости незначимым, но на самом деле лежащим в основе аффективной реакции: этот факт, по-видимому, свидетельствует о перемещении аффективного заряда по всей длине проводящей цепи от одного элемента к другому. Эти факты лежат в основе первых теоретических построений, предложенных Брейером в «Теоретических размышлениях» («Очерки об истерии» /Studien ьber Hysterie/, 1895) и Фрейдом в «Наброске научной психологии» (Entwurf einer Psychologie, 1895), целиком построенном на понятии количества возбуждения, перемещающегося по нейронной цепи, и в «Толковании сновидений» (die traumdeutung, 1900). Впоследствии целый ряд других клинических и терапевтических данных лишь укрепил эту экономическую гипотезу Фрейда.Среди них, например: а) изучение таких состояний, как скорбь или нарциссический невроз*, приводившее к мысли о наличии в субъекте подлинного энергетического равновесия между различными нагрузками: так, отсутствие интереса к внешнему миру предполагает увеличение энергетических нагрузок во внутрипсихических образованиях (см.:Нарциссизм; Я -либидо — объектное либидо; Работа скорби); б) интерес к военным неврозам, в частности и травматическим неврозам* в целом. В подобных случаях расстройства возникают в результате слишком сильного шока — прилива возбуждений, с которыми субъект не в состоянии справиться; в) ограниченная действенность истолкования и шире — терапевтического вмешательства в ряде сложных случаев, которые заставляют учесть силу воздействия тех или иных факторов (в особенности силу влечений), постоянных (присущих субъекту от рождения) или же временных. 2. Экономическая гипотеза постоянно присутствовала в целом ряде понятий фрейдовской теории. По-видимому, главный момент здесь — это мысль о существовании особого аппарата (который поначалу описывался как нейронный, а затем все решительнее, как психический), чья функция заключается в удержании энергетических процессов на как можно более низком уровне (см.: Принцип постоянства, Принцип удовольствия). Этот аппарат совершает определенную работу, которую Фрейд описывает по-разному: как преобразование свободной энергии в связанную энергию*, как отсрочку разрядки, как психическую обработку возбуждений и пр. Такая обработка предполагает разграничение между представлением и квантом аффекта* или суммой возбуждения, способными перемещаться по ассоциативным цепям, обеспечивая энергетическую нагрузку того или иного представления или всей совокупности представлений и пр. Отсюда — собственно экономический смысл таких понятий, как смещение* и сгущение*. Психический аппарат получает возбуждение в результате внешнего или внутреннего воздействия; в последнем случае постоянное давление этих возбуждений или влечений* «побуждает к работе». Функционирование психического аппарата в целом может быть описано на экономическом языке как взаимодействие нагрузок, разгрузок, противонагрузок, сверхнагрузок. Экономическая гипотеза тесно связана с двумя другими уровнями метапсихологического рассмотрения: топикой* и динамикой*. По сути, Фрейд определяет каждую из инстанций психического аппарата через особый способ перемещения энергии; так, в первой теории психического аппарата мы видим свободную энергию Бсз, связанную энергию Псз и энергетическую подвижность сверхнагрузок* в сознании. Подобным образом, психический конфликт как понятие динамики предполагает, по Фрейду, учет соотношений сил между влечениями, Я, Сверх-Я. Значение «количественного фактора» в этиологии болезни, а также в терапии четко показано в «Конечном и бесконечном анализе» (Die endliche und die unendliche Analyse, 1937). В экономическом подходе нередко видят наиболее проблематичную часть фрейдовской метапсихологии. Что представляет собой та энергия, о которой постоянно говорят психоаналитики? По этому поводу уместно будет сделать следующие замечания. 1) В физических науках речь также не идет об изначальной природе физических величин, но лишь об их изменениях, преобразованиях, эквивалентностях. Их изучение ограничивается определением их воздействий (сила, например, есть то, что производит определенную работу) или сопоставлением их друг с другом (одна сила измеряется через другую или же их воздействия сопоставляются между собой). В этом смысле позиция Фрейда не исключение: он видит в импульсе влечений силу, «побуждающую психику к работе» (2), и с готовностью признает, что «мы ничего не знаем о природе процесса возбуждения, который развертывается внутри психических систем, и не чувствуем себя вправе строить на этот счет какие бы то ни было гипотезы. Следовательно, мы имеем дело с важным и не известным нам фактором, который переходит из одной формулы в другую» (3). 2) Таким образом, Фрейд говорил об энергии лишь как об основе преобразований, на которую указывают, по его мнению, многие факты опыта. Либидо (или энергия сексуальных влечений) интересовало его в той мере, в какой оно позволяло объяснить изменения объекта, цели, источника сексуального желания. В самом деле, когда какой-то симптом притягивает к себе энергию, другие виды деятельности оказываются энергетически ослабленными: подобным образом, когда нарциссизм или либидинальная нагрузка Я усиливается, это приводит к уменьшению энергетической нагрузки объектов. Фрейд предполагал даже, что этот количественный фактор можно будет, по крайней мере в принципе, измерить в будущем. 3) При попытках понять природу фактов с точки зрения энергетики оказывается, что Фрейд, по сути, описывал в физикалистском языке то, что в перспективе, более близкой к непосредственному опыту, можно назвать «миром ценностей». Д.Лагаш подчеркивал взятую из феноменологии мысль о том, что организм структурирует свое окружение и даже свое восприятие объектов, исходя из собственных жизненных интересов, выделяя особо значимые объекты, области опыта, различия в восприятии (Umwelt). Если не ограничивать понятие ценности сферой этики, эстетики или логики, можно даже сказать, что аксиологическое измерение, в котором ценности определяются их несводимостью к эмпирии, всеобщностью их природы и обязательностью их воплощения и т.д., важно для всех организмов. Именно в этом смысле объект, несущий нагрузку орального влечения, становится целью как объект поглощения, как пищевая ценность, а фобический объект выступает не просто как источник страха, но как объект-которого-нужно-избегать и, следовательно, вокруг которого складывается особая пространственно-временная структура. Следует, однако, заметить, что подобный подход включает в себя содержание экономической гипотезы только если рассматривать все «ценности» как способные к взаимообмену, смещению или уравновешиванию внутри системы, где общее «количество ценностей» в распоряжении субъекта ограничено. Напомним, что Фрейд использует экономические понятия не столько в связи с влечениями к самосохранению (хотя и здесь явно присутствуют интересы, стремления, побуждения, «ценные объекты»), сколько применительно к сексуальным влечениям, нацеленным на объекты, весьма отличные от реальных. Под либидинальной экономикой Фрейд понимал как раз обмен ценностями в психическом аппарате; не учитывая этого, невозможно понять, как страдания, порождаемые симптомом, могут приносить сексуальное удовлетворение. смотреть

ЭКОНОМИКА

ЭКОНОМИКА[гр. oikonomia — управление хозяйством] — 1) совокупность производственных отношений, соответствующих данной ступени развития производительных. смотреть

Источник

Adblock
detector